Без знания прошлого нет будущего
Александр Витальевич, я бы хотел сегодня поговорить о месте гуманитарных наук в современном мире. Первый вопрос связан с тем, что многие эксперты сейчас утверждают - существует мировой кризис гуманитарных наук, не только наук, вообще в целом научного знания. Но можно ли говорить о мировом кризисе гуманитарных наук и стоит ли выделять отдельно кризис гуманитарных наук в России и вообще, существует ли этот феномен? В данном случае я оговорюсь, что мы говорим обо всем спектре гуманитарных наук, но, поскольку вы в первую очередь историк, историк политической мысли, то в первую очередь хотелось бы поговорить о миссии истории.
Согласен, потому что говорить, например, о проблемах филологии лучше с филологом. Что касается исторической науки, то здесь, на мой взгляд, нужно отдельно рассматривать мировые и российские тенденции. Конечно, пресловутый «железный занавес» исчез. Проходят конференции, общаются научные школы, выходят книги и т.д. Есть возможность изучать ранее закрытые темы, публиковать документы и проч. Но, вместе с тем, с 90-х годов ослабли научные связи в России. Есть немало хороших работ, но выходящие мизерными тиражами в 50, 100 или 500 экземпляров они слабо введены в научный оборот и зачастую недоступны не только для широкого читателя, но и для исследователя. Если в Москве и Санкт-Петербурге проблему помогают решить библиотеки, то в провинции можно полагаться или на личные связи, или же на интернет-ресурсы. Проблему представляет и специфика комплектации библиотечных фондов, когда далеко не все издания попадают в библиотеки. Беспокоит и вопрос выживания российской науки в условиях рынка.
А как влияют на тематику исследований политические процессы? Ведь у нас есть возможность изучать разные течения общественной мысли.
Да, такая возможность есть. Вышли энциклопедии «Общественная мысль России XVIII – начала ХХ века» (2005) и «Общественная мысль Русского зарубежья», о которых писали на Вашем сайте. Не ослабевает внимание к различным течениям общественно-политической мысли в России. Есть новые работы, посвященные анархизму в России; книги об эсерах. Есть и новые работы, о меньшевиках, авторы которых – профессионалы, опытнейшие историки, такие, как А.П. Ненароков. О либералах, конечно, тоже пишут, хотя меньше, чем, например в 90-е.
О либералах тема в свое время была востребованная.
Да, в свое время много писали о дореволюционном и Западном либерализме. Мы помним большое количество книг, хрестоматий, статей, переизданий работ, авторов, связанных с либеральной мыслью. К слову, в 2001 году в издательстве РОССПЭН вышла книга П.Н. Милюкова «История второй русской революции» в составлении и комментировании которой я участвовал. Вступительную статью к книге Милюкова написал доктор исторических наук В.В. Шелохаев.
Вы участвовали в подготовке издания книги Милюкова?
Да, и очень признателен моему учителю В.В. Шелохаеву, который привлек меня к этой работе. Это был мой первый опыт написания комментариев к книге. Потом это еще и подготовка самого текста книги, выпущенной в эмиграции с массой помарок и сокращений. Было не очень просто, но зато наше издание Милюкова быстро раскупили.
А можно немного о консерватизме?
Сейчас есть возможность публиковать работы консерваторов, читатели знают об опубликованном дневнике Льва Тихомирова 1915-1917 годов. В этом году выйдет следственное дело Василия Шульгина. Это хорошо, когда есть приращение в научном плане. Но вместе с тем я открываю некий либерально ориентированный журнал и читаю критическую рецензию на переиздание (не наше) работ одного консерватора XIX века. Я могу не соглашаться с насмешливым стилем автора рецензии, но я согласен с тем, что, публикация, действительно, осуществлена небрежно. И вот, основываясь на этих изъянах, автор рецензии и ужасается - нас завалили консерваторами!
Причем некачественными.
Да, нас завалили некачественными переизданиями. Получается, что тему хватают, выхолащивают, выжимают и бегут дальше… Что у нас там еще можно сделать, кого переиздать, пока книги хорошо продаются. И выходит, по законам рынка, что пока будут делать одно вычитанное и тщательно откоментированное издание, работ, скажем, Льва Тихомирова, выйдет пять или десять изданий с кучей опечаток. И потом уже никто его не возьмется выпускать. Я пару лет назад беседовал с руководством одного московского издательства и предлагал им сделать издание «Монархической государственности» без тех опечаток, которые были в других переизданиях, в академическом стиле и т.д. В издательстве сказали – рынок Тихомировым насыщен, а качество роли не играет.
Но в этом году в московском издательстве РОССПЭН, выйдет научное издание «Монархической государственности», текст которой сверен с оригиналом и снабжен комментариями. Но здесь тоже важна финансовая составляющая.
Ясно. Как я понимаю, в данном случае, наверное, эта финансовая составляющая отчасти зависит от современного кризиса?
Конечно.
Но ведь кризис не только в банковской сфере, не только в финансовой, а действительно глобальный, как его называют. В принципе, насколько он влияет на науку, гуманитарную науку, в первую очередь, историю, историю социально-политических учений? Насколько кризис может изменить все вот эти сферы?
Наука в принципе, и тем паче наука гуманитарная – убыточна с точки зрения «делания бабла» (нарочно так огрубляю), потому что эти работы, монографии, сборники документов, которые выходят, не будут приносить какой-то коллосальной коммерческой выгоды. Значит, тиражи маленькие, значит, переизданий, за редким исключением, не будет. Я вот вспоминаю историю покойного Цымбурского (воронежский историк Станислав Хатунцев писал об этом в некрологе). У Цымбурского вышла научная работа по узкоспециальной теме, но продали какое-то минимальное количество экземпляров. Это показательно: человек пишет серьезную научную работу, он ее ждет, она выходит, ее никто не покупает.
Цымбурский пишет на популярную тему геополитики и получает возможность печататься в известных СМИ; публиковать там работы. Вот, например, последняя книга «Остров Россия». То есть в принципе рынок диктует условия. Ты можешь писать всю жизнь о вопросах очень серьезных с точки зрения науки, но если нет запроса, если нет поддержки, то издадут все это тиражом 50 штук, или вообще будешь за свой счет это печатать. Кстати в 1999 у меня первая монография «Консервативная концепция российской государственности» вышла тиражом 100 штук и за мой счет. Тогда это никому было не нужно – консерватизм.
А вот вопрос из другой области. Ваши исследования связаны с историей русской социально-политической мысли, в первую очередь, историей русского консерватизма. Сейчас многие видные политики рефреном говорят о российском консерватизме. Все-таки чистая ли это конъюнктура?
Мне сложно судить о степени искренности тех, кто сейчас, позиционирует себя как консерваторов. Полагаю, должно пройти время, чтобы можно было судить не по словам, а по делам.
Но из этого в принципе можно что-то синтезировать?
Я в 1999 году закончил свою монографию словами: «Нельзя «узурпировать» патриотизм, объявив его «белым» или «красным». Только внимательное и, по возможности, беспристрастное изучение всех «цветов» отечественной истории поможет избежать «хождения по кругу». Необходим синтез того лучшего, что было в консервативной, либеральной и социалистической составляющих. Этот синтез должен базироваться на основе защиты российской государственности, на современном этапе, от тех «недугов», которые в прошлом подточили государственность как самодержавной, так и советской России». Через 10 лет могу это повторить!
Но сейчас говорят и о переизбытке работ о консерватизме.
Говорят те, кто научных исследований в этой области не имеет. «Переизбыток» как «консервативной», так и «антиконсервативной» попсы, действительно есть. «Переизбытка» добротных научных монографий быть не может. Скоро выходит фундаментальная энциклопедия российского консерватизма XVIII – начала XX вв., под редакцией В.В. Шелохаева.
Периодически выходят научные монографии в Москве, Петербурге, Воронеже, Самаре, Перми, Казани, Ростове-на-Дону, Челябинске, Уфе и многих других городах. Проходят защиты диссертаций. В 1997, когда я готовил к защите и защищал кандидатскую, посвященную идеологии отечественного консерватизма, мне некоторые советовали – пиши о либералах – это актуально. Я не читаю, что пишут о консерватизме «гламурные» или околополитические издания, времени не хватает.
Но стараюсь отслеживать ситуацию в научной сфере. Скажу, что историки от Калининграда на Западе до Урала и Сибири на Востоке делают хорошие, добротные исследования, пишут диссертации, проводят конференции. Конечно, приходится много работать ибо «без труда, как известно…»
Сейчас легче, во всяком случае.
Да, уже не будут шарахаться в сторону и говорить, как вы можете писать о Леонтьеве, он «мракобес». Выходит фундаментальное ПСС К.Н. Леонтьева и, надеюсь, выйдет полностью. Есть легализация темы в общественном сознании. В советское время, когда Н.И. Цимбаев написал работы и защитил две диссертации о славянофилах и выпустил о них книги, это тоже, было не так просто, полагаю. И Ю.И. Кирьянову было не так просто писать о правых партиях и публиковать документы, хотя времена уже изменились.
Минус я вижу в том, что идет и будет идти волна «попсовых» публикаций, которые консервативную тему будут в определенной степени использовать. Такая вот «попса» может быть и у апологетов и у критиков консерватизма.
Ну, при желании раскритиковать можно и самые что ни на есть научные издания, например – возвопить - как посмели в серии «Литературные памятники» издать два тома «мракобеса» Н.П. Гилярова-Платонова!
Представь картину – одни будут возмущаться, что переиздают Гилярова-Платонова; другие, что переиздают Савинкова, третьи будут возмущаться, зачем переиздают Троцкого или Сталина. Метод не новый, но никакой науки в таком «вопле» и рядом не стояло. Те, кто возмущается, зачастую работать и что-то созидать сами не могут, а могут только шуметь и интриговать. Это, скорее, нечто из области политической или идеологической борьбы!
А вот здесь мы подходим к такому вопросу. В советское время гуманитарные науки были, безусловно, идеологическими. Но если мы абстрагируемся от конъюнктуры и от темы исследований консерватизма. Возьмем в целом гуманитарные науки. Помимо идеологической, какую миссию они несут в обществе?
Мне кажется, здесь очень важно то, что называется миссией нравственной. Мамлеев в недавнем интервью верно отметил: «Технические дисциплины делают специалиста, а человека делают человеком гуманитарные предметы и религия. Самое главное в русской литературе не социальные даже вопросы – а вопросы о человеке. Нужно учить понимать именно человеческое содержание классики. На тот свет мы уходим не с технологиями, а со своей душой». Здесь, даже, не религиозный акцент важен… Гуманитарные науки они обращаются не только к разуму человеческому, к душе, к совести, и здесь, изучение истории на мой взгляд, очень много значит.
Так получилось, что историю зачастую используют для того, чтобы кого-то разоблачать или восхвалять. Но ведь и жизнь каждого человека – это тоже история. Его связь с предками, с прошлым, с народом, со страной – это тоже история. Вот в этом плане гуманитарные науки (как и подлинное Искусство) позволяют людям смягчаться сердцем. Умягчение нравов происходит; осознание преемственности между прошлым и сегодняшним днем. А когда эта преемственность уничтожается, то мы получаем дикое общество. Потому что нет ни традиций, ни прошлого, не будущего. Есть день сегодняшний, надо схватить и урвать, а там хоть трава не расти.
Удар по гуманитарным наукам не столь быстро проявляется, как удар по техническим. Потому что там понятно: перестали развивать авиастроение, самолеты падать начнут; техника мстит, начинают происходить техногенные катастрофы и т.д. А вот в гуманитарных науках это видно спустя некоторое время, но последствия более страшные. Происходит разрыв между поколениями, между прошлым и настоящим и, следовательно, это сказывается в первую очередь на будущем, на молодежи. У писателя Станислава Родионова есть об этом повесть «Крик ежа». Я ее рекомендую найти и прочитать. Она о молодежи, которая чутко реагирует на общественные катаклизмы. Там герой задается вопросом: «Неужели общество дожило до морального тупика?». Ответить не может и повесть, в общем-то, кончается пессимистично.
А нужно ли «бередить раны»?
Мне кажется, при обращении к истории важен еще и такой момент, как постоянная память о «болевых точках» прошлого. Я не имею в виду смакования кровавых страниц истории. Я говорю об искренней душевной боли за прошлое. Еще один замечательный писатель - Владислав Крапивин заметил: «Иногда обострение боли – это медицинский способ излечить и душу и действительность. Иногда ее надо обострять, чтобы человек оглянулся, спохватился, возможно – ужаснулся… и, может быть, попытался бы в мире что-то изменить. Жить с закрытыми глазами все равно нельзя». Вот изучение истории и помогает, образно говоря, держать глаза открытыми.
Но есть граница между стиранием «белых пятен» прошлого и откровенной «чернухой»?
Если взять любой учебник истории для школы – американский или французский, или еще какой-то – там самобичевания нет. На вузовском уровне или на уровне исследовательском там уже и стиль и другой и требования. На школьном уровне все-таки происходит формирование отношения к обществу, к стране. В вузовских учебниках могут предлагаться разные версии; в специальных работах эти версии могут разбираться, и критиковаться, но в учебниках для младших классов должна быть определенность. Подчеркну – не ложь, не восхваление всего и вся, а определенность. Условно скажем – должны быть национальные герои. Сейчас мы этого не видим, а почему? Да потому, что герои постоянно меняются. Герой очень быстро делается антигероем, и наоборот.
Есть странная тенденция… Стоит появиться какому-то образу, который берут в качестве примера, и сразу начинается его ниспровержение. Стоит появиться, на уровне общественном ли, властном ли (не важно) какому-то позитивному примеру, как начинается критическая «волна». Конечно, безгрешных людей мы в истории не найдем, но вот эта страсть к «разоблачению» всех и вся заслуживает отдельного разговора.
А должна быть какая-то определенная государственная политика по отношению к гуманитарным наукам?
Она должна быть разумной. Не должно быть диктата. Вместе с тем, государство должно и само определиться, а кто у нас собственно, позитивные герои.
И еще очень важно – гуманитарная наука на самофинансирование в любом случае не может выйти. Есть энтузиасты, они пишут хорошие работы, но не могут их напечатать. А эти книги, между прочим, были бы и для государства полезны. Вот вышла недавно очень хорошая монография Т.М. Симоновой. «Советская Россия (СССР) и Польша. Военнопленные Красной Армии в польских лагерях. (1919-1924 гг.)». Тираж всего 500 экземпляров, в мягкой обложке... А ведь в книге много новых документов и нового материала. Такие примеры можно и дальше приводить.
К сожалению.
Да, к сожалению.
Комментировать
* поля, обязательные для заполнения