Грядущая монархия должна быть социальной
Монархическая форма правления является традиционной для России и, безусловно, глубоко укоренилась в коллективном бессознательном нации. Монархическое устройство – константа русской истории, мы легко угадываем эту идею не только в истории российской династии, но – в скрытой форме – и в советском и в демократическом периодах. Разговор о монархии в России сегодня приобретает новую актуальность
Полезно сделать обзор тех форм, в которые воплощалась монархическая идея в русской истории.
Принято считать, что монархический принцип утвердился
на Руси вместе с Рюриком, севшим на княжение в Киеве.
Первая форма монархии была языческой и славяно-скандинавской. Киевская
Русь была своего рода «княжеской федерацией», где «великий князь» был
«первым среди равных». Верховенство киевского князя над другими
удельными князьями Древней Руси были далеко не полным, и эта форма
монархического устройства, свойственная феодальному периоду в целом,
была относительной.
Принятие православия князем Владимиром
сблизило Киевскую Русь с христианскими странами, сделав ее частью
византийского мира. Обладая значительной политической автономией в
отношении Царьграда Киевская Русь находилась в его зоне влияния и
постепенно впитывала церковно-политический византизм, основанный на
принципе «симфонии властей» – единстве церкви и императора. С золотого
века Древней Руси – с эпохи Ярослава Мудрого и Владимира
Мономаха – тенденции к укреплению монархического начала в
христианском контексте очевидны. При Ярославе Мудром избрание киевским
митрополитом этнического русского – митрополит Илларион
(до и после на киевскую кафедру присылались греки) – было первым робким
шагом к воссозданию особой самостоятельной церковно-монархической
симфонии в пределах Руси – «русская симфония». Но все же весь киевский
период русской истории проходил под знаком «ограниченной монархии» –
извне ее ограничивала Византия, а изнутри постоянные раздоры и
раздробленность.
В период монгольского нашествия и в эпоху орды
Русь утратила политическую независимость, но в Московское княжество,
исподволь учась у ордынцев и анализируя причины распада, готовилось к
историческому прорыву – к восстановлению русской монархии, суверенной и
независимой. Основы независимого русского монархического государства
были отвоеваны войском Дмитрия Донского на Куликовом
поле, а после падения Константинополя и окончательного ослабления
«золотой орды» на авансцену истории вступила новая реальность –
Московская Русь. В ней мы видим полную и окончательную реализацию
«русской симфонии», триумф русской монархической идеи. Православная
Московское Царство отныне становится абсолютно независимой реальностью –
и церковно и политически, а московский великий князь Иван Васильевич
помазуется впервые в русской истории «царем». Именно этот период
знаменует собой полный расцвет монархического принципа.
После
раскола и реформ Петра Первого русская монархия резко
меняет свое содержание и свое значение. Отныне Русь называется
«Россией». Монархический принцип переход от византийской «симфонической»
модели к подражанию западным монархиям. Парадоксально, но Россия
перестала быть «империей» в византийском смысле именно в тот момент,
когда стала называться этим именем. Хотя формально на уровне вывески
декор «византизма» сохранился.
Большевики ниспровергли монархический строй. Но
пролетарская революция и революционная демократия довольно быстро
привели к возникновению «красной монархии», когда безраздельная полнота
политической власти сосредоточилась в руках единственной личности –
главы Компартии. При Сталине монархический принцип выл
не меньшим, если не большим, чем в эпоху Рюриковичей, хотя таковым он не
назывался.
Демократические реформы в новой России также не
смогли переломить социальных устоев, и все успехи (равно как и все
провалы) демократических реформ в 90-е были целиком и полностью
сопряжены с одной личностью – с авторитарной фигурой Бориса
Ельцина. Его преемнику Владимиру Путину
«демократический монархизм» достался в наследство, и расцвел пышным
цветом, опираясь на тысячелетние привычки.
Сегодня формально в
России нет царя. Но монархический принцип по прежнему действует. И
весьма активно. Это положение требует новой оценки роли фигуры царя в
русской истории. И в то же время подталкивает кое-кого к мыслям о пользе
и своевременности реставрации легитимной династии, чтобы де-факто
существующее положении дел перевести в юридическую плоскость,
легитимизировать его. Вот тут-то и встает в полную силу вопрос о
династических правах на русский престол, о возможности сочетать
монархический строй с императивом социальной, технологической,
экономической и политической модернизации русского общества. Причем
сегодня такая перспектива, кажется, менее невероятной, нежели раньше.
С
моей точки зрения, прежде, чем переходить к практическим шагам, следует
ясно определить тот исторический цикл русской монархии, который новая
Россия должна взять за образец. Без этого всерьез приступать к данной
теме невозможно. В согласии с моей евразийской позицией и
традиционалистской идеей, которую я всегда отстаивал и продолжаю
отстаивать, образцом русской монархии является Московское Царство,
мировоззрение Москвы-Третьего Рима, идеал Святой Руси, как великого
независимого Государства, облеченного миссией быть столпом спасения и
света для всех народов мира, ядром Вселенского Православия. Путь к
восстановлению монархии на Руси должен лежать через московский, а не
через санкт-петербургский и не через киевский периоды нашей истории. И
еще: я убежден, что реставрация монархии в России должна учитывать
социальную ориентацию нашего общества, и в этом смысле советский опыт
должен быть учтен самым тщательным образом (а не отброшен). Таким
образом, грядущая русская монархия должна быть византистской,
мессианской, народной и социальной.
Источник: Геополитика.Ру
Комментировать
* поля, обязательные для заполнения